Мой сайт

Дневник
Форма входа
Поиск
Меню
Категории
Когда мне скучно и тоскливо! [10]
Сказки для взрослых и детей [2]
Все сказки и все о них
О здоровье и не только [27]
Еда в искусстве [9]
Путешествие по книге "Сто двенадцать обедов" (1907) [0]
Совместное с автором сайта путешествие по страницам книги для молодых хозяек начала XX века. Интересно о семейном питании в прошлом веке и сегодня.
Интерьерные заморочки [8]
Интересное об интересных людях [3]
Из истории вещей [4]
Праздник новогодний к нам идет! [6]
Календарь
«  Май 2010  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Мой день
Мое время
Архив записей
.
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 94
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Визитка
    Елена Нехведович

    Создайте свою визитку = позиция в рейтинге BestPersons.ru =
    Главная » 2010 » Май » 2 » Винсент Ван Гог. Едоки картофеля
    Винсент Ван Гог. Едоки картофеля
    14:29

    "Едоки картофеля". 1885
    Холст, масло. 81,5х114,5 см.
    Риксмюзеум Винсента Ван Гога, Амстердам.



    ...Винсент был в Нюэнене совсем один; вместо общения с людьми ему оставалось только общение с природой. Он начал с того, что безуспешно старался ее копировать, и все выходило из рук вон плохо; кончил он спокойно обдуманным творчеством, уже исходя из собственной палитры, и природа тогда подчинилась ему, стала послушной.

    Винсент считал, что "Анжелюс" Милле - божественная картина, не сравнимая ни с каким другим созданием человеческих рук. Простая крестьянская жизнь была в его глазах той единственной реальностью, которая не обманет и пребудет вечно. Он хотел писать эту жизнь, писать с натуры, в широких полях. Да, ему придется мириться и с мухами, и с песком, и с пылью, портить и царапать свои полотна, часами блуждая по пустошам и перелезая через изгороди. Зато, приходя домой, он будет знать, что он только что смотрел в лицо самой жизни и ему удалось уловить хотя бы отзвук ее изначальной простоты. Если его деревенские полотна будут попахивать ветчиной, дымком, паром, поднимающимся от вареной картошки, - что ж, ведь это здоровый запах.

    Винсент принялся за работу. Он обнаружил, что бистр и битум, почти не употребляемые художниками, придают его палитре своеобразную мягкость и теплоту. Он нашел, что достаточно положить самую малость желтой краски, чтобы желтый цвет зазвучал на полотне во всю силу, если рядом с ним будет лиловый или сиреневый.

    Винсент подружился с крестьянским семейством Де Гроот. Семья эта состояла из матери, отца, сына и двух дочерей; все они работали в поле. Подобно большинству брабантских крестьян, Де Гроотов с таким же правом можно было назвать "чернорожими", как и углекопов Боринажа. В лицах у них было что-то негритянское - широкие, открытые ноздри, сильно выдвинутые вперед носы и челюсти, большие выпуклые губы и длинные, угловатых очертаний уши. Лбы были покатые, головы маленькие, с острыми макушками. Они жили в хижине, где была всего одна комната с нишами для постелей. Посредине хижины стоял стол, пара стульев и какие-то ящики, с грубого бревенчатого потолка свисала лампа.

    Де Грооты были едоками картофеля. За ужином они выпивали по чашке черного кофе и раз в неделю съедали по куску ветчины. Они сажали картофель, копали картофель и ели картофель: в картофеле заключалась вся их жизнь.

    Стин Де Гроот была милая семнадцатилетняя девушка. Она носила широкий белый чепец и черную кофту с белым воротником. Винсент стал ходить к Де Гроотам каждый вечер. Они со Стин часто веселились от всей души.

    У нее были большие веселые глаза и милое личико. Когда она, копая картофель, наклонялась, в ее фигуре Винсент находил больше истинной грации, чем даже у Кэй. Он понял, что, рисуя человеческую фигуру, главное - передать движение и что в рисунках старых мастеров есть большой недостаток - они статичны, люди там не показаны в труде. Он рисовал де Гроотов в поле, в хижине за столом, когда они ели дымящийся картофель, и всегда Стин заглядывала через его плечо и шутила с ним.

    Иногда в воскресный день, она надевала чистый чепец и белый воротничок и шла с ним погулять на пустоши. Иных развлечений у здешних крестьян не было.

    … Был уже ноябрь, наступила настоящая зима. Пора было уезжать. Жить в Нюэнене дольше не имело смысла. Винсент уже написал здесь все, что можно было написать, и узнал о крестьянской жизни все, что можно было узнать. Тем более, что в поселке снова вспыхнула к нему вражда, и местный католический священник настаивал на отъезде художника. Было ясно, что надо уезжать. Но куда?

    Винсент прошелся по мастерской, оглядывая свои работы. Два года непрерывного каторжного труда! Сотни этюдов - ткачи, их жены, ткацкие станки, крестьяне, работающие в поле, тополя, растущие в саду пасторского дома, церковь с ее шпилем, пустоши и изгороди под жарким солнцем и в холодных зимних сумерках.

    Он почувствовал, как на него навалилась невыносимая тяжесть. Все эти работы так отрывочны, так фрагментарны. Здесь были мелкие осколки крестьянской жизни в Брабанте во всех ее проявлениях, но картины, которая бы цельно, в едином сгустке показала крестьянина, выразила самый дух деревенской хижины и дымящегося картофеля - такой картины не было. Где же его брабантский "Анжелюс"? И как можно уехать отсюда, пока он не создан?

    Винсент взглянул на календарь. До начала следующего месяца оставалось двенадцать дней. Он уплатил за квартиру до первого числа, так что у него есть еще время…

    Он взял краски, холсты, кисти, мольберт и поплелся к хижине Де Гроотов. Там было пусто.

    Он принялся набрасывать карандашом обстановку их комнаты. Когда семейство вернулось с поля домой, он разорвал рисунок. Де Грооты принялись за свой дымящийся картофель, черный кофе и ветчину. Винсент натянул холст и работал, пока хозяевам не пришло время ложиться. Всю эту ночь он дописывал полотно у себя в мастерской. Спать он лег уже утром. Проснувшись, он с отвращением и яростью бросил картину в огонь, и снова пошел к Де Гроотам.

    У старых голландских мастеров он усвоил, что рисунок и цвет неотделимы друг от друга. Де Грооты сели за стол точно так же, как садились всю свою жизнь. Винсент стремился как можно яснее показать, что эти люди, едящие картофель при свете висячей лампы, теми же руками, которыми они теперь брали еду, копали землю; он хотел рассказать о тяжком физическом труде, о том, как честно эти люди зарабатывают свой хлеб насущный.

    На следующее утро Винсент вновь уничтожил свою картину. Им овладело чувство гнева и бессилия. У него оставалось теперь всего-навсего десять дней. Он должен был уехать из Нюэнена; жизнь здесь становилась невыносимой. Но он не мог уехать, не исполнив своего обета, данного Милле.

    Каждый вечер он приходил к Де Гроотам. Он работал, пока они не засыпали, сидя за столом. Каждый раз он пробовал новое сочетание тонов и масс, новые пропорции и каждый раз убеждался, что не достиг своей цели, что картина его несовершенна.

    Наступил последний день месяца. Винсент дошел в своей работе до исступления. Он перестал спать, почти ничего не ел. Он жил лишь за счет нервной энергии. Каждая новая неудача только подстегивала его. Он сидел в хижине Де Гроотов и ждал, когда они вернутся с поля. Мольберт был установлен в нужном месте, краски смешаны, холст натянут на подрамник. У него оставался последний шанс. Завтра утром он покинет Брабант навсегда.

    Он работал, не отрываясь, много часов подряд. Де Грооты понимали его волнение. Окончив ужин, они не встали из-за стола, а продолжали сидеть, тихонько разговаривая на своем крестьянском жаргоне. Винсент уже сам не разбирал, что он пишет. Он стремительно метал краски на широкий холст, не думая и не соизмеряя того, что творила его рука. К десяти часам Де Грооты уже не могли бороться со сном, а Винсент был вымотан вконец. Он сделал все, что мог. Он собрал свои вещи, поцеловал Стин и распрощался со всеми. Потом он в темноте поплелся домой, машинально переставляя ноги.

    В мастерской он поставил свое полотно на стул, закурил трубку и остановился перед ним. Картина не получилась. Он вновь промахнулся. Он не сумел схватить истинный дух деревни. Снова - в который раз - катастрофа. Два года тяжкого труда в Брабанте пропали даром.

    Он выкурил трубку до последней затяжки, до последней пылинки табака. Потом стал упаковывать вещи. Он снял со стены и убрал со стола все свои этюды и рисунки и положил их в большой ящик. Потом он лег на диван.
    Он не сознавал, сколько прошло времени. Он встал с дивана, сорвал полотно с подрамника, швырнул его в угол и натянул новый холст. Смешал краски, уселся и стал работать.

    Он писал композицию в тоне картофеля - доброго, пыльного, нечищеного картофеля. Грязная домотканая скатерть на столе, закопченная стена, лампа, подвешенная к грубым балкам, Стин, подающая отцу дымящуюся картошку, мать, наливающая черный кофе, брат, поднесший чашку ко рту, - и на всех лицах печать спокойствия, терпеливого смирения перед извечным распорядком вещей.

    Утреннее солнце робко заглянуло в окно его комнаты. Винсент встал с табурета. На душе у него был полнейший покой и умиротворение. Двенадцать дней лихорадочных волнений остались позади. Он посмотрел на свою работу. Она попахивала ветчиной, дымком и картофельным паром. Он улыбнулся. Он создал свой "Анжелюс". Он уловил то непреходящее, что живет в преходящем. Брабантский крестьянин никогда не умрет.

    Он смазал картину яичным белком. Потом отнес ящик с рисунками и этюдами в дом, отдал его матери и попрощался с нею. Он вернулся в мастерскую, вывел на полотне два слова: "Едоки картофеля", захватил вместе с ним несколько лучших своих этюдов и уехал в Париж...

    По материалам книги: И.Стоун. "Жажда Жизни: Повесть о Винсенте Ван Гоге"/ Пер. с англ. Н.Банникова. - СПб.: Северо-Запад, 1993. - 511 с.

    Категория: Еда в искусстве | Просмотров: 748 | Добавил: nehelena | Рейтинг: 4.0/1 |
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]



    Copyright MyCorp © 2017
    Сделать бесплатный сайт с uCoz